Вы здесь: Главная -> Образование -> История России -> -> -> Глава первая. Внутреннее состояние русского общества от смерти Ярослава I до смерти Мстислава Торопецкого (1054-1228) (часть 31)
Новости науки
2016:
78
2015:
12345678910
2014:
123456789101112
2013:
123456789101112
2012:
123456789101112
2011:
123456789101112
2010:
123456789101112
2009:
123456789101112
2008:
123456789101112
2007:
123456789101112
2006:
123456789101112
Рейтинг@Mail.ru

Глава первая. Внутреннее состояние русского общества от смерти Ярослава I до смерти Мстислава Торопецкого (1054-1228) (часть 31)


Другим характером отличаются поучения южного владыки, Кирилла Туровского, как вообще памятники южнорусской письменности отличаются от северных памятников большею украшенностию, что, разумеется, происходит от различия в характере народонаселения: иной речи требовал новгородец от своего владыки, иной южный русин от своего. Содержание слова Жидяты составляет краткое изложение правил христианской нравственности; слова Кирилла Туровского большею частию представляют красноречивые представления священных событий, празднуемых церковию в тот день, в который говорится слово; цель слов его показать народу важность, величие празднуемого события, пригласить народ к его празднованию, к прославлению Христа или святы его; отсюда сходство слов Кирилловых с церковными песнями, от которых он заимствует иногда не только форму, но и целые выражения; как в тех, так и в других видим одинакое распространение, оживление события разговором действующих лиц; в сочинениях Кирилла замечаем также особенную любовь к иносказаниям, притчам, стремление давать событиям преобразовательный характер, особенное искусство в сравнениях, сближениях событий, явлений, так что, изучая внимательно сочинения древнего владыки Туровского, не трудно открыть в нем предшественника и земляка позднейшим церковным витиям из Юго-Западной Руси, которые так долго были у нас почти единственными духовными ораторами и образцами. Как слог поучения Луки Жидяты обличает новгородца, так слог слов Кирилла Туровского обличает в сочинителе южного русина.

Из дошедших до нас сочинений Кирилла первое место занимают десять слов, сказанных в десять воскресных дней, начиная от недели ваий до Троицына дня включительно. В первом уже слове (в неделю ваий) мы знакомимся вполне с образом изложения сочинителя: "Днесь Христос от Вифании в Иерусалим входит, вседши на жребя осля, да совершится пророчество Захариино. Уразумевая это пророчество, станем веселиться; души святых дщери вышнего Иерусалима нарицаются; жребя же - это веровавшие язычники, которых посланные Христом апостолы отрешили от лести дьявольской... Ныне апостолы на жребя ризы свои возложили, на которые сел Христос. Здесь видим обнаружение преславной тайны: ризы - это христианские добродетели апостолов, которые своим учением устроили благоверных людей в престол божий и вместилище св. духу. Ныне народы постилают господу по пути одни - ризы своя, а другие - ветви древесные; добрый правый путь миродержителям и всем вельможам Христос показал: постлавши этот путь милостынею и незлобием, без труда они входят в царство небесное; ломающие же древесные ветви суть простые люди и грешники, которые сокрушенным сердцем и умилением душевным, постом и молитвами свой путь равняют и к богу приходят..." и проч. Окончание слова замечательно, потому что показывает главную цель всех слов Кирилловых: "Сокративши слово, песнями как цветами святую церковь увенчаем и праздники украсим, и богу славословие вознесем, и Христа спасителя нашего возвеличаем". Роскошная весенняя природа юга дала много цветов Кириллу в слове на Фомино воскресенье: "Теперь весна красуется, оживляя земное естество; ветры, тихо вея, подают плодам обилие, и земля, семена питая, зеленую траву рождает. Весна есть красная вера Христова, которая крещением возрождает человеческое естество; ветры - грехотворений помыслы, которые, претворившись покаянием в добродетель, душеполезные плоды приносят; земля же естества нашего, приняв как семя слово божие и боля постоянно страхом божиим, дух спасения рождает. Ныне новорожденные агнцы и юнцы скачут быстро и весело возвращаются к матерям своим, а пастухи на свирелях с веселием хвалят Христа: агнцы - это кроткие люди от язычников, а юнцы - кумирослужители неверных стран, которые, Христовым вочеловечением и апостольским учением и чудесами к святой церкви возвратившись, сосут млеко учения; а учители Христова стада, о всех моляся, Христа бога славят, всех волков и агнцев в одно стадо собравшего. Ныне древа леторосли испускают, а цветы благоухание, и вот уже в садах слышится сладкий запах, и делатели, с надеждою трудяся, плододавца Христа призывают; были мы прежде как древа дубравная, плодов неимущия, а ныне привилась Христова вера к нашему неверию, и держась корня Иесеева, испуская добродетели как цветы, райского паки бытия о Христе ожидаем, и святители, трудясь о церкви, от Христа мзды ожидают. Ныне оратаи слова, словесных волов к духовному ярму приводя, и крестное рало в мысленных браздах погружая, и проводя бразду покаяния, всыпая семя духовное, надеждами будущих благ веселятся", и проч.

Слово в неделю мироносицкую напоминает совершенно церковные песни и стихиры, поемые и читаемые в последние дни страстной седмицы; в некоторых местах встречаем одни и те же почти выражения; таков вначале плач богородицы: "Тварь соболезнует ми, сыну! твоего зрящи без правды умерщвления. Увы мне, чадо мой, свете и творче тварям", и проч. Или далее слова Иосифа Пилату представляют не иное что, как распространение церковной песни: "Приидите ублажим Иосифа приснопамятного". Слово оканчивается похвалою Иосифу, замечательною по обычной в древнем красноречии форме: "Кому уподоблю этого праведника? небом ли тебя назову: но ты был светлее неба богочестием: потому что во время страсти Христовой небо помрачилось и свет свой скрыло, а ты, радуясь, на своих руках бога носил. Землею ли тебя благоцветущею назову? Но ты явился честнее земли: потому что она в то время от страха потрясалась, а ты вместе с Никодимом весело божие тело, плащаницею обвив, положил", и проч. Слово в неделю расслабленного представляет самый лучший образец слога Кириллова; в жалобе расслабленного на свои страдания видим эту образность, какою обыкновенно отличаются писатели - земляки нашего оратора: "Мертвым ли себя назову, говорит расслабленный; но чрево мое пищи желает и язык от жажды иссыхает. Живым ли себя почту? но не только встать с одра, даже и подвинуть себя не могу: ноги мои не ходят, руки не только что ничего не делают, но и осязать ими я себя не могу; я непогребенный мертвец, одр мой - гроб мой; мертвый междуживыми и живой между мертвецами, потому что как живой питаюсь и как мертвый ничего не делаю; мучусь я, как в аде, от бесстыдно поносящих меня; смех я юношам, укоряющим мною друг друга, а старцам лежу притчею к наказанию; все много глумятся, и я от того вдвойне страдаю. Внутри терзает меня болезнь, вне оскорбляюсь досадами укоряющих меня; слюни плюющих на меня покрывают тело мое, голод пуще болезни одолевает меня, потому что если я найду пищу, то не могу рукою положить ее в рот; всех умоляю, чтоб накормили меня, и делюсь бедным куском моим с питающими меня, стонаю со слезами, томимый мучительною болезнию, и никто не придет посетить меня" и проч. Таков же и ответ Христа: "Как ты говоришь: человека не имам? Я ради тебя сделался человеком; тебя ради оставил скипетры горнего царства и, нижним служа, обхожу: не пришел я, да мне послужат, но да послужу другим. Тебя ради, будучи бесплотным, плотию облекся, да исцелю душевные и телесные недуги всех. Тебя ради невидимый ангельским силам явился всем человекам, ибо не хочу презреть моего образа, лежащего в тлении, но хочу спасти его и в разум истинный привести, а ты говоришь: человека не имам? Я сделался человеком, да сотворю человека богом, ибо сказал: боги будут и сыны вышнего все, и кто другой вернее меня служит тебе? Тебе я всю тварь на работу сотворил: небо и земля тебе служат - небо влагою, земля плодом; солнце служит светом и теплотою, луна с звездами ночь обеляет; для тебя облака дождем землю напояют, и земля всякую траву семянистую и деревья плодовитые на твою службу возвращает; тебя ради реки рыб носят и пустыни зверей питают, а ты говоришь: человека не имам" и проч. Слово в неделю пятую по пасхе содержит в себе упрек народу за нехождение в церковь для слушания слов епископа: "Я, друзья и братья, надеялся, что с каждою неделею все больше и больше будет собираться народу в церковь, а теперь вижу, что собирается его все меньше и меньше; если бы я свое что-нибудь говорил вам, то хорошо бы делали, если бы не приходили, но я возвещаю вам владычнее и прочитываю вам грамоту Христову". Кириллу же Туровскому приписывается слово о состоянии души по разлучении с телом; здесь сочинитель, исчисляя мытарства, седьмым из них полагает: "Буе слово, срамословие, бесстудная словеса и плясание, еже в пиру и на свадьбах, и в павечерницах, и на игрищах, и на улицах"; пятнадцатым: "Всяка ересь и веруют в стречу, в чех, в полаз и в птичьи грай, ворожю, и еже басни бають, и в гусли гудуть".



главная :: наверх :: добавить в избранное :: сделать стартовой :: рекомендовать другу :: карта сайта :: создано: 2011-09-19T20:10:34+00
Наша кнопка:
Научно-образовательный портал