Вы здесь: Главная -> Образование -> История России -> -> -> Глава третья. Внутреннее состояние русского общества от кончины князя Мстислава Мстиславича Торопецкого до кончины великого князя Василия Тёмного (1228-1462) (часть 42)
Новости науки
2016:
78
2015:
12345678910
2014:
123456789101112
2013:
123456789101112
2012:
123456789101112
2011:
123456789101112
2010:
123456789101112
2009:
123456789101112
2008:
123456789101112
2007:
123456789101112
2006:
123456789101112
Рейтинг@Mail.ru

Глава третья. Внутреннее состояние русского общества от кончины князя Мстислава Мстиславича Торопецкого до кончины великого князя Василия Тёмного (1228-1462) (часть 42)


Относительно монеты должно заметить, что в первой половине XIV века счет гривнами заменяется счетом рублями, причем не трудно усмотреть, что старая гривна серебра и новый рубль одно и то же; слово куны в значении денег вообще начинает сменяться теперь употребительным татарским словом деньги. Так как от описываемого времени дошли до нас прямые известия о кожаных деньгах, то мы обязаны здесь подробнее рассмотреть этот давний, важный и запутанный вопрос в нашей исторической литературе. Здесь должно отличать два вопроса: вопрос о мехах, обращавшихся вместо денег и имеющих ценность сами по себе, и вопрос собственно о кожаных деньгах, о частицах шкуры известного животного, не имеющих никакой ценности сами по себе и обращающихся в виде денег условно. Относительно обоих вопросов мы встречаем у исследователей крайние мнения: одни не хотят допускать в древней России металлической монеты и заставляют ограничиваться одними мехами, другие, наоборот, подле металлической монеты не допускают вовсе мехов. Против первого мнения мы уже указали неопровержимые свидетельства источников, против второго существуют свидетельства также неопровержимые, например в уставной грамоте князя Ростислава смоленского: "А се погородие от Мьстиславля 6 гривен урока, а почестья гривна и три лисицы: а се от Крупля гривна урока, а пять ногат за лисицу". Или: "Се заложил Власей св. Николе полсела в 10 рублех да в трех сорокех белки". Здесь мы ясно видим, что подле, вместе с гривнами и рублями принимались в уплату меха, и это самое показывает, что, без всякого сомнения, было время, когда употребление мехов для уплат всякого рода, употребление их вместо денег было господствующим; смоленский князь или его пошлинник вместе с рублем брал три лисицы; частное лицо, какой-то Власий, вместе с 10 рублями занял и три сорока белки и обязался уплатить то же самое; так же точно первые князья брали дань с подчиненных племен одними черными куницами и белками, потому что серебра этим племенам было взять негде; так точно в это время и частные люди совершали свои уплаты одними мехами. Явилась металлическая монета, но она не вытеснила еще мехов; выражение: "А пять ногат за лисицу" - показывает нам переход от уплаты мехами к уплате деньгами. Если и князья и простые люди принимали в уплату меха вместо денег, то нет нам нужды рассуждать о том, что ценность пушного товара не могла оставаться всегда одинаковою по различию лиц, имеющих или не имеющих в нем нужду, по различию мест, более или менее богатых этим товаром, что шкуры зверей - товар, подверженный порче, что он теряет достоинство даже от частого перехода из рук в руки: ни пошлинник смоленского князя не взял бы в казну трех истертых лисьих мехов, ни упомянутый Власий не занял бы трех сороков истертых белок, и ясно также, что если в Смоленской области лисица стоила пять ногат, то в Черниговской могла стоить больше или меньше. Труднее объяснение другого явления, именно собственных кожаных денег, имеющих условную ценность; но в истории много таких явлений, которых мы объяснить теперь не можем и которых однако, отвергать не имеем права, если об них существуют ясные, не подлежащие сомнению известия. Но таковы именно свидетельства современников и очевидцев - Рубруквиса и Гильберта де Ланноа; названия единиц нашей древней монетной системы могли, положим, ввести в заблуждение Герберштейна, за сто лет до которого, по его собственному свидетельству, перестали уже употреблять вместо денег мордки и ушки белок и других зверей; но как же отвергать свидетельства Рубруквиса и Ланноа - очевидцев? Один старый исследователь, отвергавший кожаные деньги, смеялся над свидетельством, что в Ливонии ходили беличьи ушки с серебряными гвоздиками и назывались ногатами; другой, позднейший исследователь находит это известие замечательным: но его мнению, оно может указывать на обычай наших предков мелкую серебряную монету для сохранности укреплять в лоскутки звериных шкур, откуда легко могло образоваться у иностранцев мнение, что в России ходили беличьи и куньи мордки или ушки, части шкуры, негодные для меха, но надежные для хранения монет. Исследователи могут успокоиться насчет кожаных лоскутков с гвоздиками, ибо такова была именно форма древнейших ассигнаций в Европе: к 1241 году император Фридрих II пустил в обращение кожаные деньги в Италии; они состояли из кожаного лоскута, на одной стороне которого находился небольшой серебряный гвоздик, а на другой - изображение государя; каждый лоскут имел ценность золотого августала. Знаем, что такого же рода монеты ходили во Франции в XIV веке. Неужели же мы должны предположить, что Ланноа в Новгороде, Рубруквис в степях приволжских, итальянские, французские историки на западе Европы - все согласились выдумать кожаные деньги и дать им обращение - в своих известиях только! Наконец, знаем, что у татар в описываемое время были бумажные и кожаные деньги по образцу китайскому.

О переменах монеты в Новгороде встречаем следующие известия: под 1410 годом летописец говорит, что новгородцы начали употреблять во внутренней торговле лобки и гроши литовские и артуги немецкие, а куны отложили; под 1420 годом говорится, что новгородцы стали торговать деньгами серебряными, артуги же, которыми торговали 9 лет, продали немцам. Псковский летописец в соответствие новгородскому известию под 1410 говорит под 1409, что во Пскове отложили куны и стали торговать пенязями, а под 1422 годом говорит, что псковичи стали торговать чистым серебром; новгородский же летописец говорит, что в это время во Пскове деньги сковали и начали торговать деньгами во всей Русской земле. Но эти перемены не могли обойтись без смут в Новгороде: под 1447 годом летописец рассказывает, что начали новгородцы хулить деньги серебряные, встали мятежи и ссоры большие: между прочим, посадник Сокира, или Секира, напоивши ливца и весца серебряного, Федора Жеребца, вывел его на вече и стал допытываться, на кого он лил рубли. Жеребец оговорил 18 человек, и, по его речам, народ скинул с моста некоторых из оговоренных, у других домы разграбили и даже вытащили имение их из церквей, чего прежде не бывало, замечает летописец. Несправедливые бояре научали того же Федора говорить на многих людей, грозя ему смертию; но когда Жеребец протрезвился, то стал говорить: "Я лил на всех, на всю землю и весил с своею братьею, с ливцами". Тогда весь город был в большой печали, одни только голодники, ябедники и посульники радовались; Жеребца казнили смертию, имение его вынули из церкви и разграбили. Чтоб помочь злу, посадник, тысяцкий и весь Новгород установили пять денежников и начали переливать старые деньги, а новые ковать в ту же меру, платя за работу от гривны по полуденьге; и была христианам скорбь великая и убыток в городе и по волостям. Главные торговые города древней Руси - Новгород, Киев, Смоленск, Полоцк - обязаны были своею торговлею и своим богатством природному положению, удобству водных путей сообщения. В описываемое время города Северо-Восточной Руси, Москва, Нижний, Вологда, были обязаны своим относительным процветанием тому же самому. И долго после сухим путем по России можно было только ездить зимою; летом же оставался один водный путь, который потому имеет такое важное значение в нашей истории; мороз и снега зимою и реки летом нельзя не включить в число важнейших деятелей в истории русской цивилизации. Князья ездили в Орду водою; так, известно, что сын Димитрия Донского Василий отправился к Тохтамышу в судах из Владимира Клязьмою в Оку, а из Оки вниз по Волге; Юрий Данилович московский поехал в последний раз в Орду из Заволочья по Каме и Волге. Из Москвы в города приокские и приволжские отправлялись водою; так, отправился из Москвы в Муром на судах нареченный митрополит Иона для переговоров с князьями Ряполовскими насчет детей великого князя Василия Темного. Епифаний в житии св. Стефана Пермского говорит: "Всякому, хотящему шествовати в Пермскую землю, удобствен путь есть от града Уствыма рекою Вычегдою вверх, дондеже внидет в самую Пермь".



главная :: наверх :: добавить в избранное :: сделать стартовой :: рекомендовать другу :: карта сайта :: создано: 2011-09-19T20:10:34+00
Наша кнопка:
Научно-образовательный портал