Вы здесь: Главная -> Образование -> История России -> -> -> Глава третья. Продолжение царствования Петра I Алексеевича (часть 11)
Новости науки
2016:
78
2015:
12345678910
2014:
123456789101112
2013:
123456789101112
2012:
123456789101112
2011:
123456789101112
2010:
123456789101112
2009:
123456789101112
2008:
123456789101112
2007:
123456789101112
2006:
123456789101112
Рейтинг@Mail.ru

Глава третья. Продолжение царствования Петра I Алексеевича (часть 11)


Петр приводил в исполнение свой план постепенно. В январе 1718 года в Архангельске был опубликован указ, позволявший торговлю пенькою, но запрещавший вывоз хлеба, ввоз шелковых материй и парчей и повелевавший привозить в Петербург две трети всех товаров. Указ привел в отчаяние голландских купцов: они боялись, что чрез это распоряжение количество сумм, им должных, увеличится и уплата сделается еще труднее, потому что время, назначенное для распродажи запрещенных товаров, было коротко; при этом голландцы удивлялись, что, запрещая ввоз европейских шелковых материй, царь не запретил ввоза материй персидских и китайских. В апреле того же года Деби писал в Голландию: "На будущее лето будет в Петербурге огромное количество русских товаров; уже навезено много пеньки, и города Тверь, Торжок и Вышний Волочок завалены товарами, которые будут перевезены в Петербург Ладожским озером, потому что возчики отказались перевозить их сухим путем по дороговизне конских кормов и дурного состояния дорог". О состоянии дорог видно из того, что иностранные посланники езжали из Москвы в Петербург по 5 недель вследствие грязи и поломанных мостов; дней по 8 приходилось дожидаться лошадей на станциях. И, несмотря на то, русские люди, на лошадях и пешком, толпами тянулись к устью Невы. Правительственные лица обязаны были переехать в Петербург и строить там дома; кроме того, переселялись туда семьи дворянские, купеческие, ремесленничьи; в XV веке по воле Ивана III тянулись из Новгорода в Москву переселенцы, умножившие народонаселение и богатство новой столицы всея Руси; теперь по той же дороге, только в обратном направлении, из Москвы, тянулись переселенцы в новый город, имевший стать столицей Русской империи. Работников недоставало для построек в Петербурге, и, чтоб здесь не останавливались работы, остановлены были на время каменные постройки в целой России. Для примера, как набирались работники в Петербург и собирались на них деньги, приведем таблицу, в которой разложены были люди и деньги по губерниям на 1712 год: с Московской губернии - 1192 человека и 2942 рубля денег; с Петербургской - 1052 человека и 2604 рубля; с Киевской - 190 человек, денег недостает в таблице; с Смоленской - 342 человека и 846 рублей: с Архангельской - 703 человека и 1739 рублей; с Казанской - 799 человек и 1974 рубля; с Азовской - 285 человек и 705 рублей; с Сибирской - 342 человека и 846 рублей. Кроме Петербурга нужно было населить Кронштадт, и в 1712 году Петр велел Сенату "объявить шляхетским тысяче домам, купецким лучшим пятистам и средним пяти же стам, рукомесленным всяких дел тысяче же домам, что им жить на Котлине-острове по окончании сей войны, и даны им будут дворы готовые за их деньги, а шляхетству дворы и земли под деревни (последнее без денег), и, кой час будет, даст бог, мир, тотчас будут переведены, и для того сказывают заранее, чтоб никто неведением не отговаривался".

В то время как между иностранными купцами и резидентами в России шло сильное движение по поводу важного для них вопроса о перемещении торговли из Архангельска в Петербург, происходили сношения об усилении русской торговли с Испаниею и Франциею. Здесь столкнулись два царских агента, иностранец Лефорт, племянник знаменитого любимца Петровой молодости, и русский, молодой Конон Зотов, сын Никиты Моисеевича. Конон Зотов кроме близости к Петру по отце расположил царя в свою пользу еще следующим поступком: в 1707 году, находясь в Лондоне для науки, он написал отцу, чтоб ему позволено было остаться еще на несколько времени в Англии и служить здесь на кораблях. Старик Зотов показал письмо царю: Петр пришел в восхищение, благословил письмо и выпил кубок венгерского за здоровье Конона, как первого охотника на любимые его дела. Находясь теперь во Франции, Зотов выставляет свою ревность, идя наперекор своекорыстным намерениям иностранца Лефорта. Лефорт хлопотал о составлении во Франции компании для торговли с Россиею и требовал для этой компании больших выгод; Зотов настаивал на пользе свободной торговли для каждого подданного обеих держав. В октябре 1716 года Зотов писал царю из Парижа: "Ваше величество по первому предложению о коммерции с Испаниею изволили сказать, что пошлете не только 6 кораблей с товарами, нужными для строения и вооружения кораблей, но 18, если мир будет с Швециею. Вспомнив это, думаем, что также изволите послать во Францию все, в чем она будет иметь нужду, а Франция взаимно вышлет все, чего ваше величество будете требовать. Таким образом Россия и Франция свой народ сильно побудят подражать этому примеру, не давая ни малых, ни великих привилегий купцам, и не нужно будет последним составлять какие-нибудь компании, но всякий пользуйся и своему государю должное с товаров плати. Ваше величество, дав некоторые привилегии французам, будет также требовать взаимно от Франции для русских таких же привилегий, чего Франция не может сделать никогда, потому что англичане, голландцы и другие народы потребуют от нее того же. Если ваше величество повелите дать места под дворы и магазины первоприезжим французским купцам, то будет ваша отменная к ним милость, а не привилегия. Я не мог отказать г. Лефорту в переводе на русский язык его привилегий, которых он хочет домогаться у вашего величества; я с них здесь посылаю копию, открестивши те пункты, которые считаю вредными. Он хочет требовать этих привилегий на имя своей фамилии: но тогда какая будет французскому двору угодность и за что этот двор вашему величеству будет обязан, потому что милость ваша оказана будет одной женевской фамилии? Я по прибытии моем сюда хотел от самого маршала д'Этре (вице-адмирал и президент в консилии морской) искусно осведомиться, можно ли ожидать от Франции угодного вашему величеству, если она получать будет от России помощь к восстановлению своего флота? Но этому помешал беспорядок, случившийся в мою небытность: г. Лефорт, бывши арестован за какие-то старые долги, просил маршала дЭтре об освобождении, что тот немедленно приказал исполнить. Но Лефорт потом, вместо того чтоб благодарить маршала, пришел к нему с выговором, требуя удовлетворения от тех, кто его арестовал, и объявляя, что его арестом нарушено право народное. Маршал, справедливо рассерженный, сказал ему: "Ты сам себя знаешь; и то милость тебе оказана, что тебя выпустили, потому что агента, как всякого другого, можно арестовать, нельзя только, без нарушения права народного, арестовать посла, посланника и резидента". Лефорт, не зная народного права, еще грубее сказал ему: "Я буду об этом писать к царскому величеству". Маршал отвечал: "Я также буду писать и думаю, царское величество больше поверит моим письмам. Выйди вон и заплати долги"". Зотов не удовольствовался письмом к царю и написал к Макарову: "Здесь посылаю письмо от г. Лефорта к царскому величеству. Извольте хорошенько выразуметь его, а мне кажется, что все к себе, попросту сказать, мякишем воротит. Я с ним ни о чем не спорил, только после письма выговорю, что верно он и компания думают о нашем дворе как не знающем ни чести своей, ни интереса, домогаясь таких ужасных привилегий, от которых государевы доходы все пропадут. Голландец, англичанин, русак и дьявол - все будут под именем этой компании торговать; одним словом, они думают, царское величество обратить кругом и не назвать другом. Еще доношу, что Лефорт здесь арестован в покупке некоторых вещей для государыни царицы: ради бога, в деньгах ему не извольте верить вперед; я думаю, что деньги государыни он издержал на себя, а потом нечем стало выкупить вещи. Также должен я донести, что он держит в своем доме игралище картное: большое от этого бесчестие царскому величеству, всякий говорит: верно, мало ему жалованья от его государя! Поэтому или прибавьте ему жалованья и игрище закажите держать, или что иное извольте сделать. Я ему в этом деле не удивляюсь: скудость ко всему пригоняет". В том же месяце новое письмо от Зотова к царю: "Маршал дЭтре принял меня так милостиво, будто сына своего; он назвал ваше величество творцом российского народа: что может быть сказано в вашу хвалу лучше этого? Потом я ему предложил, что ваше величество желаете иметь коммерцию со всеми окрестными государствами, особенно же с Франциею, что ему очень было приятно слышать, и сказал он мне: "Я так сделаю, что и российской короне, и нашей угодно будет". В скором времени буду иметь трактат о коммерции. Правда, что это не мое дело, да что же делать, когда бог сподобил птенцам служить вашему величеству в таком деле, в котором посол, г. Матвеев, и прочие не могли ничего достигнуть".



главная :: наверх :: добавить в избранное :: сделать стартовой :: рекомендовать другу :: карта сайта :: создано: 2011-10-01T18:17:17+00
Наша кнопка:
Научно-образовательный портал